Мой профиль | Регистрация | Вход Счастливые родители -
счастливый ребёнок
!

Детство вместе





Поиск по сайту
Форма входа
Логин:
Пароль:

СКАЗКИ
Народные сказки
Русские сказочники
Мировые сказочники
Современные авторские сказки
Для детей
Книги
О сайте
Стихи и сказки для детей
Ой люли, люли, люли! Прилетели журавли...
(
Колыбельные)
Мотовило
(
Русские народные сказки)
Ложкой снег мешая, ночь идет большая… (из м/фильма «Умка»)
(
Колыбельные)
Чип и Дейл (из М/Ф "Чип и Дейл спешат на помощь)
(
Детские песенки)
Чудо - дерево
(
Корней Чуковский)
Динь-динь, динь-динь
(
Потешки и прибаутки)
Мудрая дева
(
Русские народные сказки)
Улыбка
(
Детские песенки)
Как Иван-дурак дверь стерег
(
Русские народные сказки)
Морской царь и Василиса Премудрая
(
Русские народные сказки)
Вот и люди спят, Вот и звери спят...
(
Колыбельные)
Машенька
(
Агния Барто)
Колыбельная для мамы (И. Черницкая)
(
Колыбельные)
Данило Игнатьевич и сын его Михайло Данилович
(
Русские народные сказки)
Подарки феи
(
Сказки Шарля Перро)
Яндекс.Метрика

Статьи

Главная » Сказки для детей » Рассказы и сказки Новой цивилизации. Александр Бородай

Ксюша

Весна в этом году была ранней. Город утопал в зелени, и запах сирени разносился по всей округе.
Даша сидела на скамейке возле подъезда. Она закрыла глаза и блаженно подставила лицо лучам солнца. В густых кустах чирикали воробьи. Слышались приглушенные звуки машин, да ветер изредка доносил гомон детских голосов.
Весна для Даши была самым чудесным временем года. Она любила наблюдать, как все оживает. Как тает снег, и как ручьи уносят остатки зимнего сна. Ей нравилась свежая зелень листвы, яркий свет солнца и синее, бесконечно высокое небо.
Дарье вспомнилось, как года два назад она вот также сидела у подъезда и смотрела на ручеек, что бежал с небольшой горки перед домом. Он пробивался из-под тающего снега и, протискиваясь между льдинками, нес с собой редкие прошлогодние листочки. Этот ручеек был удивительно чистый. Сквозь него были видны мелкие камушки и желтый песок. Вода до того была прозрачной, что иногда казалось, что ее просто нет. Спустившись с горки, ручеек замедлял свой бег и тек спокойно и ровно, издавая какой-то особенно мелодичный звук.
Вдруг Дарья заметила, что ручеек вынес из-под снега спичку. Обыкновенную спичку, брошенную кем-то, может, год, а может, десять лет назад. Ничего в ней особенного не было. Она просто повторяла все движения ручейка, то погружаясь, то вновь выскакивая на поверхность. Может быть, в этот момент солнце в воде блеснуло как-то по-особому, может быть, в движении спички было что-то волшебное, да только после ее появления настроение Даши резко изменилось.
Ее спокойная радость сменилась чувством необычайного восторга. Захотелось петь и прыгать от радости. Захотелось сделать что-нибудь хорошее. А еще захотелось крикнуть всем людям:
– Смотрите, как прекрасен мир, вдохните этот чудесный воздух, опустите руки в ручей, почувствуйте, как здорово жить!
Чувства, нахлынувшие на Дашу, были очень сильными и еще долго бурлили в ней, вызывая слезы радости и ощущение абсолютного счастья. «Странная эта штука – весна!» – подумала Даша.

Дарья открыла глаза. Она по-прежнему сидела на скамейке и прислушивалась к прилетавшим звукам. Мимо нее прошла соседка, баба Маша, живущая на первом этаже. Пробежал толстый рыжий кот. Проехала на велосипеде маленькая девочка с длинными косичками. И опять никого.

Чувство радости постепенно угасло, и Даша уже было собралась пойти домой, как вдруг увидела, что к подъезду направляется ее сосед, живущий в квартире напротив. Это был Эдик. Высокий красивый парень, с чудесной кучерявой шевелюрой и здоровенными кулаками.
– Привет, Дашенька! – поздоровался Эдик.
– Здравствуй, Эдик, – ответила Даша.
Эдик показал Дарье язык, рассмеялся и забежал в подъезд.
Еще год назад Эдик был грозой всей школы, где училась Дарья. Да что там школы – всего района. Он учился в выпускном классе. Год назад, это был двоечник и грубиян, бездельник и драчун. Он был жестокий и надменный. Человек, для которого, казалось, нет ничего святого.
О нем еще много можно было бы сказать плохого, если бы ни одно «но». Его сестренка – Ксюша.
Странное дело, когда Эдик был с Ксюшей, он мгновенно менялся. В этот момент он был самым добрым и искренним, самым нежным и заботливым. Он любил свою сестричку, и это была самая настоящая любовь. В такие моменты в нем чувствовалось непреодолимое желание сделать другого человека счастливым.
Даша знала об Эдике немного. Что-то рассказали родители, что-то говорили подружки или соседи. Но из того, что она знала, картина складывалась невеселая.
Эдик родился в благополучной семье. Отец, Дмитрий Федорович, – военный летчик, мама, Зинаида Николаевна, – преподаватель в музыкальной школе. С отцом у Эдика сложились самые теплые отношения. Дмитрий Федорович – человек по военному дисциплинированный и аккуратный, с сыном был добрым и строгим. Он с детства приучал Эдика к физическим упражнениям, воспитывал в нем волю к победе, прямоту и честность.
Эдик старался во всем походить на отца. Он еще в первом классе записался на секцию бокса и к седьмому добился хороших результатов. Выиграл городские, и даже областные соревнования. Он бегал быстрее всех в школе, подтягивался на перекладине больше двадцати раз, кидал мяч дальше всех. Эдик прекрасно играл на фортепиано. Кроме всего прочего, он был отличником.
Отец часто брал его с собой в походы и путешествия. Они даже как-то раз вдвоем спускались в лодке по бурной реке. Года четыре назад в их семье родилась Ксюша. Эдик относился к ней по-доброму, но сдержанно, отца же он боготворил. Казалось, этому счастью никогда не будет конца. И вот в одно мгновение все рухнуло.
Как-то зимой, когда Эдик учился в седьмом классе, отец пришел домой и, со свойственной ему прямотой заявил, что он любит другую женщину и уходит к ней навсегда. Он собрал свои вещи и ушел. Это было как гром среди ясного неба. В это так не хотелось верить. И в течение недели никто и не верил. Только потом Эдик и Зинаида Николаевна осознали, что Дмитрий Федорович больше никогда не вернется. Много позже Эдик узнал, что отец, уже через два дня после ухода из семьи уехал с молодой красавицей на Дальний Восток.
Когда пришло осознание неотвратимого, все изменилось. Зинаида как-то в одночасье потухла, ей вдруг стало все безразлично. Казалось, она постарела лет на десять. Ничто ее больше не интересовало: ни любимая работа, ни Эдик, ни дом, и даже дочка Ксюша не вызывала у нее больше никаких эмоций. Она как будто заснула, не в силах перенести свалившееся на нее несчастье.
Эдик же, напротив, в течение месяца превратился из веселого, отзывчивого парня в агрессивного озлобленного подростка. Он бросил секцию, начал курить, в школе едва перебивался с двойки на тройку. Он стал задиристым и дрался со всеми, кто попадался ему под руку. Он как будто вымещал на других всю свою злость и обиду на отца. Нередко его боль выплескивалась дико и страшно.
Даша однажды видела, как Эдик дрался одновременно с тремя парнями из соседнего двора. Это была настоящая бойня. Эдик никого не щадил и не хотел жалости для себя. Казалось, он не чувствует боли. Со стороны могло показаться, что боль даже доставляет ему удовольствие. Минут через десять все его противники лежали на земле, а он стоял над ними, тяжело дыша, со сжатыми, окровавленными кулаками.
Через какое-то время он сколотил подростковую банду и стал ее предводителем. Домой он стал приходить подвыпившим и сразу валился спать. В городе поговаривали, что кражи магнитофонов из машин – это дело рук его банды. Вскоре Эдика поставили на учет в детской комнате милиции. И, наверное, недалек был тот день, когда он наконец совершил бы что-то серьезное и сел в тюрьму, или погиб. Да, видно, его ангел хранитель – маленькая Ксюша, не давала ему сделать этот последний, роковой шаг.
Ксюше к тому времени исполнилось пять лет, а Эдик перешел в десятый класс. Он всегда находил для нее время. Водил ее в садик, гулял с ней во дворе. Он покупал ей фрукты и сладости. Научил кататься на велосипеде, который сам же и купил, неизвестно на какие деньги. Даша как-то видела, как они играли в детской песочнице. Сначала Ксюша учила Эдика делать песочные пирожки, а потом решила поиграть с ним в ладушки. Она рассказывала Эдику детскую присказку, которую, наверно, выучила в садике:
– Ладушки, ладушки, где были? У бабушки…
Эдик никак не мог запомнить эту простую считалку, и Ксюша весело хохотала, когда он ошибался.
– Какой ты у меня непутевый братик! – сквозь смех говорила она и снова начинала объяснять, хлопая брата по ладошкам.
Наконец Эдик хватал Ксюшу в охапку, начинал тискать и рычать как волк.
– Ну все, Ксюха, – говорил он, – сейчас я тебя съем.
Он поднимал ее на руки и начинал шутливо покусывать ее живот, отчего Ксюша еще больше хохотала и визжала на весь двор. Она брыкалась и вырывалась из рук брата. А тот наконец прижимал ее к себе, целовал в румяную щеку и ждал, пока сестра успокоится. Потом он сажал ее к себе на плечи и нес домой, изображая лошадку.
Все случилось прошлой весной.
Даша возвращалась из школы. В этот день у них была контрольная работа по математике. Учитель разделил класс на три части, написал на доске задание и сел за стол, зорко наблюдая, чтобы ученики не списывали. Даша свой вариант решила быстро и какое-то время смотрела в окно. Потом, ради развлечения, решила и два остальных варианта. Но так как времени оставалось еще много, она сдала тетрадку и попросилась домой. Урок был последний, и учитель ее отпустил.
Когда Даша подошла к дому, она увидела около своего подъезда машину скорой помощи. Машина перегородила дорогу, и Даша, обойдя ее по бордюру, вошла в подъезд. «Наверно, бабе Маше стало плохо», – подумала Даша. Она сочувственно глянула на дверь соседки с первого этажа. Поднявшись на свой этаж, она увидела, что дверь в квартиру, где живет Эдик, распахнута настежь. Из глубины квартиры доносился приглушенный гул встревоженных голосов и тянуло запахом лекарств. Сердечко Дарьи тревожно сжалось.
Она достала ключ от своей квартиры, собираясь зайти домой, но какое-то непреодолимое чувство потянуло ее в квартиру напротив.
В прихожей никого не было. Дарья прошла дальше. Справа по коридору находилась кухня. Там на стуле сидел Эдик. Его пустой взгляд был устремлен в одну точку, лицо белое как мел, в руке зажата давно потухшая сигарета. Даша повернула налево и увидела часть комнаты, где толпились люди. В проходе, спиной к ней, стояла баба Маша – соседка с нижнего этажа.
Когда Даша подошла и заглянула в комнату, перед ней открылась жутковатая картина. На кровати, которая стояла у стены, лежала Ксюша, ее глаза были закрыты, курчавые волосы разметались по подушке. Возле кровати медсестра спешно настраивала какую-то аппаратуру. Молодой доктор поторапливал ее и, обращаясь к Зинаиде Николаевне, говорил с досадой:
– Что ж вы, мамаша, делаете, ну кто же так ребенка антибиотиками пичкает, если у нее обыкновенная простуда.
Зинаида Николаевна сидела на табуретке в углу комнаты, безучастно гладя на доктора. На полу валялись коробки от каких-то лекарств.
Доктор приложил слуховую трубочку к груди Ксюши и стал прислушиваться. Вдруг он резко повернулся к медсестре и скомандовал:
– Реанимацию, быстро!
Медсестра засуетилась еще быстрее. Она открыла небольшой чемоданчик, вытащила оттуда два круглых приспособления с ручками и передала их доктору. Резким движением воткнула вилку в розетку, прикрепила к бокам Ксюши провода на присосках и доложила:
– Готово!
Доктор потер приспособления друг о друга, приложил их к Ксюшиной груди и дал команду:
– Разряд!
Медсестра щелкнула тумблером на панели приборов, и Даша увидела, как выгнулось тело маленькой Ксюши. Когда тело снова опустилось на кровать, доктор и медсестра стали смотреть на приборы. На одном из них по экрану бежала прямая линия.
Даша видела в кино, как делают реанимацию, и понимала, что прямая линия обозначает то, что сердце Ксюши не удалось запустить.
– Увеличить ток, – услышала она голос доктора.
Медсестра повернула большую черную ручку и снова щелкнула тумблером. Тело Ксюши снова на мгновение изогнулось и рухнуло на кровать. Линия на экране по-прежнему была прямой.
«Ничего не выходит!» – мелькнуло в голове у Даши. Все происходящее казалось ей каким-то неправильным, несправедливым. Ей очень захотелось, чтобы у доктора все получилось. Она мысленно стала просить:
– Ну давай, Ксюша, ну, пожалуйста!
Очередной, еще более мощный разряд, дугой изогнул тело Ксении. Даша быстро взглянула на прибор. Нет! Линия по-прежнему была прямой. Доктор обессилено и безнадежно опустил руки. Мгновение он стоял не шевелясь, потом произнес в полголоса:
– Все! Это конец!
Он медленно протянул приспособления медсестре, которая аккуратно уложила их в ящик. Доктор обошел кровать и присел на табурет рядом с приборами.
– Сколько раз все это видел, – проговорил он, – но, наверное, никогда не смогу привыкнуть к смерти ребенка.
Дарья услышала, как запричитала и заплакала в голос баба Маша. Зинаида Николаевна, сидевшая на стуле, стала раскачиваться из стороны в сторону и что-то бормотать. Вдруг Дарья почувствовала, как что-то падает за ее спиной. Она резко обернулась и увидела, как тело Эдика опускается на пол. Ситуация была до того напряженной, что падение показалось ей очень медленным, она даже отметила про себя, что голова Эдика, ударившись об пол, подпрыгнула как резиновый мячик.
Доктор обернулся на звук падения и устало сказал медсестре:
– Это, кажется, ее брат, помоги ему!
Медсестра схватила бутылочку с нашатырным спиртом и выскочила в коридор.
Дашу охватило чувство какой-то нереальности происходящего. К ней снова вернулось ощущение, что здесь что-то не так, что-то неправильно. Она посмотрела на бледное лицо Эдика, лежавшего на полу, потом на Ксюшу, и в ней вдруг сама по себе вспыхнула картина из прошлого.
Наделю назад Даша ехала на автобусе к своей подружке. Народу было много и ей пришлось стоять. Она не сразу обратила внимание на парня, который был рядом с ней. Одной рукой он держался за поручень, а на другой у него сидел ребенок, судя по одежде, – девочка. Картина была обычной, если бы не та нежность, с которой парень прижимал ребенка. Девочка обеими ручками обнимала парня за шею. Она обессилено положила свою голову ему на плечо.
В автобусе была толкотня, и парень изо всех сил старался закрыть собою ребенка. Девочка на мгновение подняла голову, и Дарья узнала Ксюшу. Даша успела заметить на лице девочки нездоровую красноту и капельки пота, выступившие на лбу.
– Скоро мы доедем, Эдичка? – услышала она слабый голос Ксюши.
– Скоро, моя хорошая, скоро, – ласково ответил он.
Кто-то из пассажиров уступил им место, и Эдик устало опустился на сидение. Ксюша все также обнимала брата за шею, только теперь она опустила свою головку ему на грудь и закрыла глаза. Эдик прижал ее к себе и нежно гладил рукой ее худенькую спинку. Он прижался щекой к ее кудрявой головке и тихо нашептывал:
– Все будет хорошо, Ксюшенька, доктор тебе обязательно поможет.
– Мне не будет больно? – жалобно спросила Ксюша, поднимая голову.
– Нет, солнышко, – уверенно улыбаясь, ответил Эдик, – я никому не позволю сделать тебе больно. Братик у тебя самый сильный, он тебя от всех защитит.
С этими словами он еще крепче прижал ребенка к себе.
– Я люблю тебя больше всех, Эдичка, – чуть слышно прошептала Ксюша, она даже смогла улыбнуться.
– И я тебя, сестричка! – ответил Эдик.
И было в его словах столько любви и нежности, столько искреннего желания помочь Ксюше, что у Даши даже слезы навернулись. Никого в этот момент для них не существовало. Не было ни людей в автобусе, ни ругающейся билетерши, ни глупой песни, доносившейся из динамиков. Были только он и она, и их искренняя и чистая любовь, заполнившая все пространство перед ними.
Сейчас, стоя возле Ксюшиной комнаты, на Дашу обрушились знакомые чувства. Ее охватила какая-то бесконечная жалость, которая перемешивалось с самой искренней нежностью и самой чистой любовью. Только в этот раз чувства было намного сильнее.
Медсестра закончила помогать Эдику и вернулась в комнату. Она набросила на тело Ксюши белую простыню и стала собирать медицинские инструменты.
Наверно, это последнее движение довело чувства Даши до максимума. Ее просто захлестнула эта бескрайняя волна жалости. Чувства метались в ней, не находя выхода, и ей казалось, что такого напора не выдержит ее детская душа.
Вдруг все изменилось и стало каким-то другим. Неожиданно, даже для себя, она отодвинула бабу Машу и вошла в комнату. Поначалу на нее никто не обратил внимания, но через секунду все взоры были обращены к ней. Чувства по-прежнему бушевали в Даше. Она оглядела комнату и вдруг решительно заявила:
– Выйдите все отсюда!
Ее тон был настолько властный и уверенный, что все замерли. Даша смотрела на доктора в упор.
– Выйдите все! – повторила она, и на этот раз голос ее звучал совсем не по-детски.
Даша подошла к доктору и решительно вытолкала его в коридор, потом она сверкнула глазами на медсестру, и та выскочила в коридор сама. Даша подошла к Зинаиде Николаевне, помогла ей подняться, вывела в коридор и закрыла за ней дверь.
Даша приблизилась к кровати, на которой лежала Ксюша. Она резким движением сдернула простыню и, постояв мгновение, присела на стул возле кровати. Она смотрела на худенькое детское тело.
Ксюша лежала совершенно неподвижно. Ее тонкие ручки были разбросаны по кровати, маленькие ладошки сжаты в кулачки. Голова лежала прямо на подушке, и кудрявые волосы, ниспадая на лоб, придавали ей вид спящего человека. Сквозь прозрачную кожу проступали ребра, а из-под одеяла сиротливо выглядывали цветные детские трусики. Даша внимательно всмотрелась в черты детского лица. На нем застыла какая-то великая решимость и тихая детская грусть.
Дарья опять перевела взгляд на руки. Почему-то именно они вызвали в ней такую бесконечную жалость и чувство несправедливости. «Именно эти ручки обнимали брата за шею, – подумала Даша, – неужели этого больше никогда не случится?».
Вдруг она почувствовала, что готова отдать все, что угодно, чтобы снова увидеть ту сцену, которая произошла в автобусе. Она готова умереть прямо здесь и сейчас за то, чтобы все повторилось. Она готова сделать это без всякого страха, с абсолютной радостью и любовью. Дарья протянула руку к голове Ксюши и, вдруг неожиданно для себя, из самой глубины своего сердца произнесла:
– Я согласна, Господи!
….…………………………………………………………………

Ей показалось, что на мгновение она потеряла сознание. Что было дальше – она совершенно не помнила. В памяти осталось только чувство вселенской любви, в последний момент затопившей ее до краев.

Даша пришла в себя только на лестнице. Голова кружилась, на душе была абсолютная пустота. Сзади доносились чьи-то удивленные и радостные возгласы, но ей было все равно. Она, пошатываясь, подошла к своей двери и, с трудом попадая ключом в замочную скважину, открыла дверь.
Дома никого не было. Выронив портфель из рук, она доплелась до кровати, упала на нее, не раздеваясь, и мгновенно уснула.

Дарью разбудил звук проезжавшей по улице машины. Она не стала открывать глаза и прислушалась к своим ощущениям. В теле была легкость, на душе – светло и спокойно. Дарья блаженно потянулась и открыла глаза. Около ее кровати стояли два стула, на которых сидели ее одноклассницы – Катя и Танюша. Дарья заметила, что девочки смотрят на нее во все глаза.

– Привет, девчонки, – весело поздоровалась Даша, – что вы на меня так смотрите?
– Фу, живая, кажись, – отозвалась Катя.
И обе девочки облегченно вздохнули.
– А с чего это мне быть неживой? – усмехнулась Дарья.
– Так ты же два дня проспала, как мертвая, – затараторила Танюша. – Тут такое творится, такое! Ты себе даже представить не можешь!
– И что же тут творится? – весело поинтересовалась Даша.
– Ты что же ничего не помнишь? – спросила Катя.
Даша задумалась.
– Так, отрывки какие-то, – ответила она.
– Ты, Дашенька, Ксюшу с того света вытащила, – сказала Таня, – и сейчас баба Маша ходит по двору и требует причислить тебя к лику святых!
Дарья расхохоталась.
– Ага, к лику святых нашего подъезда, – задорно отозвалась она.
– Дашенька, я серьезно, – возмутилась Таня.
– А если серьезно, – продолжала дурачиться Дарья, – тогда что вы тут передо мной расселись, а ну быстро на колени и хором петь: «Матушка наша небесная, помилуй нас!».
– Да ну тебя, – заулыбались девочки.
Даша совсем развеселилась.
– Девчонки, есть очень хочется, или в этом доме святым не подают? – лукаво спросила она.
– Сейчас я маму твою позову, – откликнулась Таня и вышла из комнаты.
Через минуту она вернулась в сопровождении Дашиной мамы. Мама внимательно посмотрела на Дашу и ласково спросила:
– Как дела, доченька?
– У меня всегда хорошо, – бодро ответила Дарья, – только есть очень хочется.
– Сейчас принесу, – ответила мама и ушла на кухню.
Пока Дарья, сидя на кровати, уплетала обед, девчонки рассказывали ей последние новости. Они тараторили без умолку. Из их сбивчивого рассказа Дарья поняла, что вся информация получена ими из первых рук, то есть от бабы Маши. С их слов выходило, что после того, как Дарья вошла в комнату Ксюши и закрыла за собой дверь, взрослые какое-то время приходили в себя. А потом у всех возник вопрос, зачем это маленькой соседке в комнате с умершей Ксюшей наедине оставаться? Они открыли дверь и хотели войти, но какая-то непреодолимая сила не дала им этого сделать. Более того, пока Даша находилась в комнате, никто не мог произнести ни одного слова.
– А в комнате происходило вот что, – рассказывала Таня. – Ты, Дашенька, на стульчик возле Ксюши присела. Сначала неподвижно сидела. Потом нагнулась к ней, свою руку на голову ей положила и что-то нашептывать начала. Слов никто разобрать не мог, они только сказали, что сначала тон у тебя был просящий, даже умоляющий, а потом он требовательным сделался. Через какое-то время ты встала, протянула руку в сторону Ксюши и сказала не своим голосом: «Тебе говорю, Ксения, вернись, твое время еще не пришло!».
Как только ты эти слова произнесла, Ксюша вся выгнулась, затрясло ее, и она в себя пришла. Она по началу заплакала. Но ты к ней на кровать присела, к себе ее прижала и по голове ласково гладила. А потом ты сказала, что Ксюша теперь жить будет долго-долго. Потом ты из комнаты вышла. А сила, удерживающая до этого людей, исчезла.
Доктор в комнату кинулся – а Ксюша живая. Они ей желудок почистили, капельницу поставили и на каталке в больницу увезли. Эдик в себя пришел и сейчас целыми днями в больнице пропадает. А самое главное, Зинаида Николаевна проснулась, прежней стала.
– Я ее сама видела, – подтвердила Катя.
– А еще баба Маша рассказывала, – продолжала Таня, – что пока ты в комнате была, там какой-то свет был необычный, она считает, что это сам Бог к тебе спускался. А еще она говорит, что нимб у тебя над головой видела. И поэтому тебя надо к лику святых причислить.
Даша чуть котлетой не подавилась. Сидит на кровати, хохочет.
– Ты, Танечка, больше бабу Машу слушай, так она и тебя к лику святых причислит.
В какой-то момент, пока Таня рассказывала, в Дашином сознании яркой вспышкой предстала недавняя картина. Она вдруг все вспомнила. Вспомнила настолько отчетливо, будто это произошло только что.
Девочки замолчали, когда увидели, что Даша задумалась.
– Что же там на самом деле случилось? – спросила Катерина.
Дарья задумалась.
– Непростой это вопрос, Катюша, – ответила она. – Я постараюсь объяснить тебе, как смогу. Эдик – брат Ксюшин, после ухода отца долго в себя прийти не мог. Сильную боль в душе он испытывал. Огонь обиды сжигал его изнутри. Чтобы это пламя потушить, он зло творить стал. Он думал, что, если другим больно сделает, – самому легче будет. Да только не знал он, что злом зло не исправишь, болью боль не вылечишь. Эдик до того дошел, что собрались они с товарищами торговца богатого ограбить. И Эдик убить торговца планировал. Но не знал он, что в этом грабеже он единственной жертвой окажется. Торговец тот давно нападения опасался, поэтому пистолет всегда с собой носил. И пистолет этот так хитро спрятан был, что из любого положения мог выстрелить.
Я когда в комнате была – картину страшную видела. Эдик в луже крови лежит. Пуля ему сердце пробила. Это судьба его была. Так бы все и произошло, но Ксюша не дала случиться самому страшному.
Эдик любил сестричку свою искренне, а от настоящей любви только любовь рождается. Ксюша тоже судьбу его знала, не смотря на то что маленькая. А может быть, именно потому, что маленькая – душа еще чистая. Многие взрослые наивно полагают, что дети малые разумом большим не отличаются. Только не так это. Многие дети в тысячи раз мудрее взрослых оказываются.
Ксюша решила собой пожертвовать. За любимого брата жизнь свою отдать. И делала она это с радостью, без страха и жалости к себе. Только чистые души на такое способны. Таблетки здесь ни при чем были. Ксюша сама свое сердечко остановила. Ведь именно в тот день, когда она умерла, Эдик должен был погибнуть.
Знаете, девочки, за три дня до трагедии, я в палисаднике, что у дома нашего, смородину поливала. На скамейке Эдик с Ксюшей сидели. Они обычно веселые были. А в это раз – грустные почему-то. Ксюша о чем-то брата просила, а он не соглашался. Я их разговор тогда не слышала. А вот когда я в комнате у Ксюши была, догадалась, что она в тот раз брата уговаривала от преступления отказаться. Не согласился он, вот и решила Ксюша его спасти, – закончила Даша.
Девочки Дашу слушают, удивляются, необычно все как-то, а Даша их и не убеждает. Иногда ей и самой не верится.
Даша снова задумалась. Вспомнила о том, что баба Маша всем рассказывала.
Не соврала баба Маша. Так все и было, как она говорила. Только не все она поняла. Вспомнила Даша, что, когда в комнате она оказалась и слова произнесла заветные, комната вдруг светом голубым стала заполняться. Ощущение у нее появилось, что, кроме них двоих, в комнате еще кто-то присутствует. Только Дарья подумала об этом, услыхала она тихий и ласковый голос, который был наполнен любовью и нежностью.
– Просьба, доченька, твоя услышана! В ней любовь и сострадание великое. Коль произошедшее считаешь неправильным, то давай исправить попробуем. Только вот ведь в чем дело, Дашенька. Я людей создавал свободными, по своему образу и подобию. Власти над людской душой никогда и никто получить не сможет. Только если сам человек не отдаст ее. Ксюшин выбор добровольным был, чувством великим продиктованным. И никто, кроме нее самой, отменить не сможет решение. В этом вечный закон и великий смысл. А тебе я возможность дам, Дашенька, поговорить с Ксюшей, может быть, она передумает.
Стих голос, и перед Дашей внезапно возникла живая Ксения. На кровати у стены лежало ее материальное тело, а рядом с ним стояла настоящая Ксюша. Стала Дарья тогда просить ее, умолять, уговаривать, требовать. Только Ксения улыбается да головой качает. Тогда Дарья объяснять ей стала, что все произошло уже. Не погибнет теперь брат ее. Больше в смерти ее нет необходимости. Видит Дарья, что Ксюша задумалась, в сомнении голову опустила. Тогда Даша вдруг картинку вспомнила, что в автобусе видела. Ярко-ярко ее представила.
Исчезла Ксюша, а Дарья снова голос услышала:
– Молодец, доченька, все у тебя получилось. Только мы ведь полдела сделали. Знай тот, кто по воле своей из жизни уходит, сам возможности не имеет назад вернуться. Ему для того помощник требуется – человек с душою чистою, любовью и состраданием наполненный. И у человека того должна быть вера крепкая, воля сильная и уверенность в том, что исполнится все, что мысль его оживить задумает. А еще для того, кто решится на такое, нужна сила великая. Все в тебе есть, Дашенька, только силы вот маловато.
Слышит Дарья вдруг будто голос усмехается.
– Если, доченька, не сробеешь, могу силу дать тебе, – прозвучал голос друга неизвестного. – Только помни, Дашенька, если ты, хоть на долю секундочки, усомнишься в себе, иль захочешь для себя что-нибудь – ничего тогда не исполнится, а Ксения навсегда здесь останется.
– У меня все получится, Господи! Только помоги мне, пожалуйста! – воскликнула мысленно Даша. И в тот же миг почувствовала, что наполняет ее великая сила. В ней такая несказанная мощь, что, кажется, скажи сейчас Дашенька, поднимись гора в небо синее и ввергнись в море – все исполнится.
В какой-то момент Дарья почувствовала, что пора действовать. Вот тогда она встала перед телом Ксении и велела душе ее вернуться в бездыханное тело. Именно так все и случилось.
Когда Ксюша в себя пришла, Дарья снова голос услышала.
– Вот желание твое и исполнено. Хорошо мне с тобой, Дашенька. Добрая девочка ты и ласковая. Прежним станет сейчас все, доченька. Помни только, во всем, что ты видела, никакой трагедии не было. Был урок лишь великий для каждого. А еще, – прозвучал лукаво голос, – был ответ одной маленькой девочке на вопрос ее искренний.
Замолчал голос, и все вдруг сделалось прежним. Исчезла сила. И Дарья сама собой стала. Только все так быстро произошло, что Даше показалось, будто ушла из нее вся энергия. Именно поэтому она едва до дома добралась.
Девочки недоверчиво на Дарью смотрят.
– А что за девочка, и какой вопрос она задавала, на который Бог ответ ей дал? – спросила Таня.
Усмехнулась Даша и отвечает:
– Так ведь это – я, девочки. Я недавно читала древнюю, церковную книгу – Евангелие. И во мне вопрос возник: как Иисус Христос оживил Лазаря? Видно, тот вопрос был уж очень искренним, потому и ответ был исчерпывающим.

(Читать продолжение)

    




Читайте также:


Выбираем одежду по типу фигуры 
Все женские фигуры делятся, как минимум на пять различных типов. К каждому типу фигуры нужно подбирать определенный фасон и стиль одежды. Чтобы не прогадать с выбором очередного наряда, стоит знать классификации фигур и типы вещей, которые подходят сугубо вашей фигуре. Итак, начнем.

Свадьба! Что подарить? 

У ваших друзей скоро свадьба? Подумайте о подарке заранее! Свадьба - это знаменательный день. молодожены начинают жить вместе, вести совместное хозяйство. Поэтому на свадьбу принято дарить подарки, которые можно практически применить в хозяйстве.



Дискалькулия (расстройство счета) у ребенка: что делать? 

Дискалькулия встречается довольно часто. При подобном нарушении возникают трудности в обращении с числами. Ребенок путает знаки «плюс» и «минус», «умножение» и «деление», прямые и обратные дроби, переставляет цифры в числах. Он также может затрудняться в определении левой и правой сторон. Подсчету в уме предпочитается счет на пальцах или на палочках. Просьба назвать точное время невыполнима.



Интерьер детской комнаты 
В комнате для маленьких деток надо в первую очередь организовать место для рисования, активных игр, для лепки пластилином и прочих развлечений. Если деток двое, то стоит подумать о кровати двухъярусной, ведь она экономит массу места.



Добавил: Admin 
Теги: сказки, сказки для детей
Родителям


   Статьи | Статьи наших партнеров